?

Log in

No account? Create an account
(Дисклеймер для тех, кто еще не понял, будет всегда висеть наверху)

1)  Я не пацифистка. Read more...Collapse )
Чтобы положить раз и навсегда конец аргументам типа "наше отношение к арабам не расизм, потому что мы с ними одной семитской расы" - вот определение расизма, используемое в израильском законодательстве:

"Расизм - преследование, унижение, принижение, проявление неприязни, враждебности или насилия, или мотивирование насилия по отношению к определенному народу или к части населения из-за цвета кожи, расовой принадлежности или национально-этнического происхождения".

Вы можете прочитать это в Уголовном Кодексе на странице 54, статья 144А.

Таким образом, как это часто случается в мире идей и понятий, понятие "расизма" расширилось и, так сказать, обогатилось смыслом в соответствии с исторической ситуацией.

И, между прочим, это расширительное толкование расизма принято не только в Израиле. Наша знакомая итальянка, например, ругает "расистом" своего нового босса (швейцарского француза) за то, что он сказал ей: "Ну надо же, хоть ты и итальянка, а прилично владеешь английским".

Так что - чему в школе учили - это одно, а терминологию следует приводить в соответствие с эпохой :)
В Рамалле назвали улицу именем Илана Халеви, израильского еврея, журналиста, антисиониста, члена ФАТХА и многолетнего представителя ООП в ООН, Социалистическом Интернационале, при Евросоюзе и т.п., умершего 6 лет назад. И торжественно открыли мемориальную доску.
Новости нашей психбольницы, или Тоталитаризм на марше: теперь израильские школьники, если они хотят участвовать в поездке своего класса за границу, должны проходить пропагандистский онлайн курс и сдавать экзамен. Вопросы на экзамене, например, такие: "Как палестинские организации используют социальные сети?" Ответ, который требуется: "Для пропаганды насилия". Или: "Приведите примеры современного антисемитизма". Предусмотренный устроителями правильный ответ: "BDS и мусульманские организации" (какие такие "мусульманские организации", конечно, не уточняется).
Это требуется и от арабских школьников. Одна школа уже отменила ежегодную поездку в Швецию по "обмену".
Юристы из "Адала" подали в минпрос требование отменить этот обязательный курс.

Может и до взрослых дойти, между прочим :)
Совсем забыла, что некоторое время назад меня осенило вдохновение, и как-то само собой перевелось стихотворение любимой Эдны Сен-Винсент Миллей. Пусть тут повисит.




Путь

Ах, если б мне прилечь в траве высокой,

Закрыв глаза, и пусть бы ветерок

Мне обвевал лицо - я так, я так устала

Не останавливаться в радостных местах!

Всю жизнь мою, плетясь в пыли дорожной,

Влекомая Заботой иль Тревогой,

Я лишь оглядывалась на покой вдали;

И вот теперь хотела бы в траву

Прилечь, закрыв глаза.

Но нет, вперед!

Вот, дрозд поет

Весь долгий день, и к ночи его голос

Клокочет в горле. Там и козодои

Проснутся и заплачут, обернув

В туман вечерний шеи. Только сердце

Откликнется мое. Усердно лозы

Взбираются на скалы и там ждут;

А яблони, от танца раскрасневшись,

Замрут на миг, меня впуская в круг.

А пряные гвоздики среди роз,

Розовощеких, круглолицых, вздорных,

Зовут меня, кивают мне и манят,

Но и они скрываются из виду.

Ведь только сердцем откликаюсь я.

И все ж услада есть в пути моем

Сквозь трудный день - дорога ранит ступни,

Жара, и пыль висит туманом мертвым -

Но сколько видит мой влюбленный взор,

Насколько может восхищенно льнуть

К вещам мой взгляд - он мой, весь этот мир:

Холм голубой, и серебро озер,

И ширь полей, и яркий блеск цветка,

И длинная уходит вдаль, белея,

Дорога через сад, где нет ворот,

И путь открыт: ногам идти, а сердцу

Все принимать и все в себе хранить.

https://www.poemhunter.com/poem/journey-3/


Новый и отличный фильм про Эдварда Саида (в основном по-арабски, но с английскими субтитрами). И очень здорово они дополнили документальное повествование вставками стихов Махмуда Дарвиша в исполнении автора. Это как-то завершает картину, придает цельность образу.



Наткнулась на этот свой пости в ФБ. Пусть здесь тоже будет.

В Израиле служба в армии изначально была исключительно почетным занятием. Израиль возник как государство милитаристское, ориентированное на армию, и это можно понять: чтобы выжить в регионе, не пытаясь стать его интегральной частью, нужно было сначала отбиться от первичных колонизаторов - англичан, ну, а потом - от соседей. Прибавим к этому, что служба в армии, требующая таких качеств, как смелость, выносливость, тренированность, владение оружием и т.п. была воплощением идеала “нового иври”, обладающего всеми этими качествами в противоположность галутному еврею. Поэтому служить в армии было не только обязательно, но почетно и престижно. Армия также открывала дорогу к дальнейшим карьерам, как деловым, так и политическим.

Еще до создания государства, после принятия в 1947 резолюции ООН о разделе Палестины, будущие израильтяне начали задумываться о том, что их государство получится двунациональным. При партии МАПАЙ были созданы комитеты по разработке моделей сосуществования между евреями и арабами в имевшем возникнуть государстве Израиль. У отцов-основателей были высокие идеалы. “Впервые мы станем большинством при живущем с нами меньшинстве, и нашим призванием будет предоставить пример и доказать, как евреи могут жить с меньшинством” - писал председатель Гистадрута и член одной из таких комиссий Пинхас Лавон. Среди прочих проблем, он выделял проблему армии. Для него не было сомнений, что арабы должны будут служить вместе с евреями в израильской армии, которая станет, помимо своей основной задачи по защите государства, выполнять “политическую функцию национального и общественного просвещения” и, таким образом, интеграции.

Как известно, вслед за провозглашением государства разразилась Война за Независимость. Еврейские бойцы гибли от рук солдат арабских армий, и наоборот. 600 тыс. арабов были изгнаны или бежали с территории Израиля. Оставшиеся 100 000 воспринимались теперь как опасность. Арабских граждан посадили под военный режим; их жизнью распоряжалась теперь та самая армия, которая мыслилась когда-то инструментом их интеграции в еврейское общество. Естественно, вопрос о призыве арабов в армию отпал.

Он возник снова к концу военного режима в 1966 году. Армейская служба все еще считалось делом престижа. Арабский депутат Кнессета от Коммунистической партии, Туфик Туби, требовал, чтобы арабской молодежи дали возможность служить в армии наравне с еврейской. Он считал, что это было бы достижением равноправия. Правительство Израиля колебалось. Газета “ХаАрец” в феврале-марте 1967 года освещала конфликт между армией и Министерством просвещения: в школах должны были проводиться курсы военной подготовки, их вели инструкторы особого отдела армии - Гадна. Но возник вопрос, что же делать с арабскими школьниками. Никто в правительстве не считал, что они должны будут пойти в армию и, следовательно, получать военную подготовку. Поэтому Минпрос отменил военное дело в смешанных школах, где арабы учились вместе с евреями. Это возмутило начальника штаба Рабина, он привлек к делу премьер-министра, и было решено, что арабы не должны получать уроков военного дела, остальные же пусть учатся на курсе Гадны. Минпрос инструктировал учителей, что они должны “объяснить школьникам эту новую политику, стараясь никого не обидеть”.

Итак, арабы остались без армейской службы, и все, как арабы, так и евреи, признавали: это было не привилегией, а дискриминацией. Но постепенно отношение к обязательной военной службе стало меняться и в израильском обществе. Я думаю, тут сыграли роль три фактора.

Первый - это оккупация. Причем, оккупация затянувшаяся и осложненная сопротивлением и двумя восстаниями - интифадами. Армия обнаружила себя не во фронтовых условиях, а в ситуации ежедневной борьбы с местным населением и партизанами-боевиками, борьбы и опасной, и унизительной для настоящих военных. Второй фактор - это прибытие “русской алии”, людей, не воспитанных в израильском дискурсе преклонения перед военной службой и воспринимающих ее исключительно как обузу и причину вынужденной отсрочки получения высшего образования и успехов на гражданском поприще, в том числе финансовых, что было так необходимо семьям свежих иммигрантов. Весы качнулись в противоположную сторону: теперь уже новобранцы стали не считать за честь быть призванными в армию, а, наоборот, стали требовать от государства уважения к себе как к выполнившим неприятный долг военной службы. И третий фактор - это усилившееся экономическое расслоение в обществе. Семьи, живущие в бедности, стали роптать, что их дети должны идти служить вместо того, чтобы работать и помогать родителям, или хотя бы содержать себя. Возникли программы, позволяющие солдатам подрабатывать. В прошлом, когда служба считалась почетной необходимостью, все общество в той или иной степени страдало от невысокого уровня жизни, и ропота не возникало. Теперь же общество разделилось на тех, кто “может себе позволить спокойно служить” и вырабатывать условия для дальнейшей карьеры - служба в престижных частях до сих пор работает общественным “трамплином” - и на тех, кто считает дни, когда уже можно будет демобилизоваться и начать зарабатывать.

Так и вышло, что служба в армии перестала восприниматься как привилегия и стала восприниматься как обуза, а изначальная дискриминация арабов, не призываемых на военную службу из-за своего происхождения, превратилась в сознании людей, наоборот, в привилегию. Разумеется, из-за оккупации и сами арабы перестали стремиться служить в армии, не желая подавлять собственный народ. Призывы Туфика Туби к достижению равноправия путем мобилизации арабской молодежи на военную службу канули в прошлое и забылись, и многие арабы, которые не слишком знают историю и находятся под воздействием общеизраильского дискурса, сами начали воспринимать свое освобождение от службы не как дискриминацию, а как “жест доброй воли” со стороны правительств Израиля.


Вот история, в которой так много переплелось и которая так актуальна для постколониального мира.

Вкратце:

Жили-были в Африке разные племена. В данной статье речь идет о племенном союзе Игбо, жившем в южно части современной Нигерии. Племена объединялись в союзы и управляли своей жизнью коллективно, с помощью совета старейшин, а на местах - с помощью деревенских сходок, в которых принимали участие и женщины. Женщины вообще были хорошо организованы - у них были группы на основе родства и группы, возникшие из знакомств, завязанных на рынках, и торговых отношений. У них было налаженное сообщение - если надо было собрать группу женщин для обсуждения какого-то вопроса, они передавали от женщины к женщине пальмовый лист, а обычное время сбора и место было всем известно. Собираясь таким образом, женщины формировали своего рода лобби для защиты своих интересов. Если что-то им не нравилось, они устраивали бойкоты и забастовки. Также, например, если какой-то мужчина вел себя непорядочно по отношению к женщине, то женщины организовывались, чтобы следовать за ним повсюду, напоминая о том, что он сделал, и принуждая таким образом подумать над этим. Они также могли сжечь его хижину. Женщины имели право сами решать, за кого им выходить замуж. Имущество их в замужестве не переходило мужу, а оставалось их собственностью.

В конце 19 века эту часть Африки колонизировали британцы. В 1914 году колонизаторы объединили свои колонии в “Единый протекторат Нигерии”. Британцы заменили эту систему племенной демократии институтом наместников. Наместники не избирались, а назначались британским правительством, и их власть быстро стала практически неограниченной. Это отразилось и на положении женщин - так, наместник мог брать в жены кого пожелает, не спрашивая согласия ни у самой невесты, ни у ее родственников. Не говоря уже о том, что советы старейшин, - в которые раньше входили женщины и на которые могло влиять “женское лобби” - прекратили свое существование как орган власти и принятия решений.

Англичане изменили не только политическую структуру, но и экономику этих земель. Теперь экономической доминантой стало производство пальмового масла, которое экспортировалось британцами в другие страны. Так как большинство мужчин теперь были заняты на едином производстве - пальмовых плантациях - их стало удобно обложить подоходным налогом, что колониальные власти и сделали. Но торговля пальмовым маслом имела свои взлеты и падения, а налог оставался неизменным. В период кризисов женщинам приходилось жертвовать частью своего имущества - единственным оставшимся залогом хоть какой-то их независимости - чтобы помогать мужьям держаться на плаву. А во время кризиса 1929 года прошел слух, что и женское имущество будет облагаться налогом. В дома начали приходить цензоры и описывать женское имущество, включая скот.

И тогда женщины взбунтовались.

Read more...Collapse )

Старое, но до сих пор актуальное интервью с палестинским психиатром Ийядом Эль-Сарражем. Пусть и здесь будет.

«Необходимо совершить прорыв»

Интервью журнала «Тиккун» с палестинским психиатром Ийядом Эль-Сарражем (Газа), декабрь 2003
Д-р Ийяд Эль-Сарраж – психиатр, директор Центра Душевного Здоровья в г. Газа. Он также занимает пост руководителя Независимой Палестинской Комиссии по гражданским правам.

С д-ром Эль-Сарражем беседуют: д-р Юлия Оксенберг, клинический психолог и член совета директоров движения «Тиккун», и политолог Дан Бурштейн.

Юлия Оксенберг: Расскажите, пожалуйста, о программе Центра Ментального Здоровья и о работе, которую вы проводите?

Ийяд Эль-Сарраж: Центр состоит из восьми отделений, разбросанных по сектору Газы, в которых работают 220 сотрудников. Из этих восьми отделений четыре занимаются проблемами насилия в семье. В этих центрах мы стараемся обучать женщин, прививать им необходимые навыки и помогать им найти работу, чтобы обрести независимость.

У нас есть и другие проекты: мы работаем с детьми, с жертвами пыток и вообще насилия, а также с обычными психиатрическими пациентами. За последние 14 лет мы приобрели немалый опыт в работе с детьми и взрослыми, перенесшими пытки. Люди, подвергшиеся пыткам, страдают от посттравматического синдрома и нуждаются в реабилитации. А ведь около 25% взрослых граждан Газы хотя бы однажды побывали в тюрьме.

Дан Бурштейн: Четверть населения побывала в тюрьме?

Эль-Сарраж: Да, и 70% из них подвергались пыткам. Нетрудно представить себе степень влияния этого явления на наше общество.

В нашем Центре мы также делаем видеофильмы о жизни в Газе. Один из них называется «Жизнь рядом со смертью». Это фильм о палестинских семьях, живущих по соседству с израильским поселением. Это опасно. Кроме того, это порождает в людях ненависть, ведь они могут сравнивать. Эти еврейские поселения выглядят как лучшие набережные Флориды. А рядом с ними – лагеря беженцев. И дело не только в этом. Если, например, поселенец хочет поехать в Израиль, он должен пересечь Газу. Тогда ради него закрываются все дороги. И все палестинцы, 1 200 000 человек, должны ждать, пока он проедет. Иногда это занимает час. Люди ожидают в машинах, с женами, с детьми. Они должны добраться до работы, до больницы, да куда угодно. Никого это не волнует. Общее отношение примерно таково: «Ну и что? Пусть подождут!»

Иногда говорят, что мы обучаем ненависти в наших школах. Мы не нуждаемся в школьных уроках ненависти. Нас каждый день обучают ей поселенцы и израильские солдаты. В других учителях уже нет надобности.

Оксенберг: В Ваших статьях Вы говорите о «чувстве поражения и унижения как национальной идентификации» палестинского общества. Не могли бы Вы подробнее объяснить это? Видите ли Вы какую-либо связь такой идентификации с еврейской идентификацией, выработавшейся в результате Холокоста?

Эль-Сарраж: Палестинцы с израильтянами, да и с евреями вообще, похожи во многих отношениях. Часто они кажутся зеркальным отражением друг друга. Разумеется, есть и различия. Но положение жертвы – это важный фактор. Потому что если я – жертва, это автоматически означает, что ты – агрессор. И в этом смысле израильтяне и палестинцы одинаковы. Палестинцы считают жертвой себя, и у них есть на это веская причина. А израильтяне считают жертвой себя, и в своем прошлом они находят этому веские основания. Ощущение себя жертвой складывалось в сознании евреев веками, а теперь, в результате насилия со стороны палестинцев, это ощущение интенсифицировалось, превратилось в паранойю. Разумеется, продолжающееся насилие только усиливает паранойю и страх.

Палестинцы и израильтяне похожи еще в одном смысле: ни те, ни другие не представляют из себя нацию. Евреи, как я это понимаю, — это религиозная принадлежность, а не нация. И палестинцы никогда не были нацией. Они были частью арабского народа. Во времена Османской империи они были частью Великой Сирии. И вот теперь как израильтяне, так и палестинцы хотят национального самоопределения.

Обе стороны хотят теперь национального государства. Они хотят определиться со своей самоидентификацией перед самими собой. И эта самоидентификация связана с неудачами, поражениями в прошлом. Люди так цепляются за нее, потому что они хотят доказать самим себе, что они не побеждены. Евреи в настоящее время цепляются за «еврейский характер» Израиля, потому что они хотят доказать, что они не сломлены притеснениями и унижениями прошлого. И палестинцы хотят национального государства, бросая таким образом вызов этому чувству поражения и унижения.

Оксенберг: Когда я слушала в последний раз Ваше выступление, Вы говорили о необходимости для израильтян «избавиться от их собственной патологии». Знаете ли Вы, как специалисты в области ментального здоровья, или другие специалисты, могут помочь обеим сторонам?

Эль-Сарраж: Дело в том, что это освобождение должно произойти драматически. Паранойя на уровне общества не может быть преодолена просто путем бесед с людьми. Вам бы понадобилось как минимум 10 000 психиатров и психологов для выполнения такой задачи. Нет, это должна быть драматическая акция, нечто вроде электрошоковой терапии для целой нации. Когда-то Анвар Садат достиг такой степени драматизма… Лучший способ воздействия на параноика – это подставить самого себя. Я расскажу вам одну историю…

Как-то раз я ехал в свою клинику в центре Газы. В те времена у меня была еще частная практика, и после обеда я ходил принимать больных. И вот я вижу, в самом центре, на главной улице Газы, собралась толпа. Невозможно было проехать, поэтому я припарковал машину и пошел дальше пешком. Однако такое количество перекрывших улицу кричащих людей возбудило мое любопытство. Я пробрался сквозь толпу, и выяснилось, что она собралась вокруг одного человека. В руке у него была сабля и он размахивал ею вот так (показывает жестом). Люди были испуганы, но они хотели добраться до него.

Этот человек и сам был в страхе. Он был агрессивен, но в то же время напуган. И я узнал его – это был один из моих пациентов. И я понял, что они хотят убить его. Если бы он в какой-то момент потерял контроль, они бы бросились на него и забили его до смерти. Уровень насилия очень высок там. Поэтому я стал проталкиваться к нему, пока не оказался в непосредственной близости от него, лицом к лицу. Я позвал его по имени: «Ахмед!» И он сказал: «Доктор Ийяд!» Он подошел и просто вскочил на меня, отбросив саблю. И я ушел, неся его на себе. Я рисковал, конечно. Но он бы не стал ни с кем разговаривать. А я позвал его по имени и открыл перед ним руки, как бы для объятия. У него в руках была сабля, помните? Он мог бы меня убить.

То же самое сделал Садат для израильтян. Он подставил себя, когда он приехал в Иерусалим и сказал: «Не будет больше войны». И израильтяне это оценили. Они вышли из своей паранойи. Они поверили ему, Израиль стал его «избирательным округом». Он был настолько популярен в Израиле, что, если бы он выставил свою кандидатуру, израильтяне могли бы избрать его президентом!

И тогда народ Израиля, выйдя из своей паранойи, заставил Бегина подписать мир с Египтом. Хотя когда Садат летел в Израиль на своем самолете, люди ожидали, что он сделает что-нибудь ужасное, что произойдет какой-нибудь взрыв или он убъет кого-нибудь. Голда Меир была настроена очень подозрительно, да и другие тоже. И посмотрите, что произошло. Влияние этого события было воистину драматическим, например, на Вайцмана. Вайцман был тогда министром обороны, и он был настоящий «ястреб» — возможно, из-за своей личной трагедии, ведь он потерял сына на войне. И вот он превратился в сторонника мира. Вот такого рода драматическое событие нам необходимо.

Нужен такой палестинский деятель, который смог бы добиться доверия израильской публики. К сожалению, Арафату это не удалось. А сионистская пропаганда, разумеется, выставила его единственным виновником. Я не поклонник Арафата. Я не согласен ни с чем, что он делал. Но он – не единственный виновник. Настоящие виновники – это Барак, и Нетаниягу, и Перес. Перес – трус, Барак потерял слишком много времени, ну, а Нетаниягу – экстремист. Экстремисты играют на чувствах людей, на эмоциях.

А палестинцам нужен израильский Садат. Палестинцам нужен кто-то, кто придет и скажет: «Послушайте, я не буду больше разрушать дома. Я не буду больше лишать вас элементарных человеческих прав. Вы столько страдали из-за нас. Мы сожалеем об этом. Мы просим прощения, потому что мы не собирались причинять вам страдания. Мы только хотели построить нацию, построить свой дом для евреев. Мы просим прощения, и мы хотим жить с вами в мире». Вот такого человека я бы назвал «израильским Садатом». Это бы совершило драматический переворот.

Read more...Collapse )

(Продолжение в комментариях)

Nov. 26th, 2018

Оказывается, слезоточивый газ считается химическим оружием и, вау, - запрещен в 1993 году Конвенцией по химическому оружию к использованию - внимание - ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ! А в мирное время, для подавления протестов, демонстраций и т.п. - пожалуйста, сколько угодно! Правда, в некоторых странах его использование на улицах все-таки способно вызвать скандал. Ну, а в наших Палестинах он просто - как бы это выразиться? Не льется же рекой - скорее, висит облаком, обширным, как океан. Не говоря о том, что им периодически стреляют в окна закрытых помещений - в том числе, в жилые дома
и школы. Периодически случаются жертвы. И, конечно, он вредит здоровью. Интересно также, не вредит ли здоровью вдыхание нашатырного спирта - что широко используется в деревнях, чтобы нейтрализовать действие газа.

Ни производство слезоточивого газа (как я понимаю, основной производитель - США), ни его продажи, ни использование в предусмотренных международным правом дозах никак не контролируется. У нас, насколько я знаю, есть только правило, по которому дозволяется стрелять им только под определенным углом, чтобы не попадать в людей самими снарядами. Но и это постоянно нарушается.

https://jacobinmag.com/2018/05/tear-gas-protests-riot-control-police?fbclid=IwAR27FweTLWmF4fGGYpUHvrnvF1B-ujbH3WkPf4_YcXDFhh-JpIOJqgjK45s

Profile

Ottoman Cat
9_jizney
9_jizney

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow